Гусейнов уже давно научился не говорить и не делать лишнего — слушать, кивать, улыбнуться, когда надо. Но только так, чтобы это не выглядело нарочито. И все-таки каждый раз ему приходилось тщательно следить за собой, чтобы случайно не вызвать негативную реакцию хозяина.

Одно неверное движение, и с мечтами о счастливом будущем в качестве вербовщика челноков можно будет распрощаться. Дополнительная осторожность еще никому не вредила.

На кровати зашевелилась Варвара, и Гусейнов отвлекся от собственных мыслей и посмотрел на ее лицо. Она только-только просыпалась.

Если все сложится удачно, можно будет подумать о том, чтобы завести ребенка.

Наконец Варвара открыла глаза и, потянувшись, посмотрела на Марата.

— Ты уже проснулся?

— Проснулся, Варя. Но ты можешь еще поспать.

— Нет, я хочу приготовить тебе завтрак. — Она протерла ладонями глаза и вылезла из постели. — Ты скоро уходишь?

Оторвавшись от созерцания ее обнаженного тела, Гусейнов бросил взгляд на висящие на стене часы. Когда он вновь обернулся, Варвара уже плотно запахнулась в халат.

— Через полтора часа.

— Я успею. Что тебе приготовить?

— Омлет.

Она потянулась в последний раз.

— Я приготовлю с колбасой и зеленым горошком.

— Отлично.

Стоя под обжигающими тело струями воды, Гусейнов думал о своей жизни. Ему уже тридцать пять лет, а у него до сих пор нет собственной квартиры для своей семьи. Да и семьи-то как таковой нет. Вернее, она есть, но как бы наполовину.

Хотя они с Варварой жили вместе уже целых два года, расписаны до сих пор еще не были. Они оба понимали, почему это так, поэтому редко разговаривали на эту тему. Какой смысл идти в загс, если не знаешь, где завтра будешь жить?

Когда он вернется, то сделает Варваре предложение.

Обязательно сделает.

— Завтрак готов, — донесся до Гусейнова с кухни голос Варвары. — Выходи, а то остынет.