— Иногда власть меняется, — задумчиво произнес Эдуард Николаевич.

— Власть постоянно меняется, и при каждой власти находится группа товарищей, которая не прочь тебя «поиметь». Не пойми меня превратно. Или ты считаешь, что Мичмана могут свалить?

В кабинет зашла секретарша Ирочка, держа в руках поднос, на котором дымились две чашки кофе и стояло блюдце с нарезанным лимоном. Ирочка выставила все это на стол и бросила взгляд на Эдуарда Николаевича.

— Больше ничего не нужно, Лариса Анатольевна?

— Нет, Ирочка, спасибо.

Эдуард Николаевич в свою очередь тоже проводил секретаршу взглядом. Взгляд его при этом оставался задумчивым.

— Не знаю я про Мичмана, — произнес наконец Сайкин. — За последние десять лет он умудрился вырезать всех, кто мог перейти ему дорогу.

Тем временем Лариса Анатольевна разлила по рюмкам коньяк.

— В таком случае нам имеет смысл выпить за Мичмана, — улыбнулась она. — За нашего с тобой, так сказать, работодателя.

Они выпили и некоторое время посидели молча. Эдуард Николаевич продолжал пыхтеть своей трубкой.

— Ходят слухи, что Перс финансировал предвыборную кампанию нового губернатора, — сказал Сайкин. — Думаешь, это не отразится на нашем бизнесе?

— Во-первых, это только слухи. А во-вторых, нам-то что с того? Мы к Персу отношения не имеем. У него свой бизнес, у Мичмана свой. Они никогда не пересекались и вряд ли пересекутся. Или у тебя другое мнение?

Ответом послужили новые клубы дыма.

Лариса Анатольевна вопросительно посмотрела на Сайкина.

— Не знаю, — ответил он, заметив ее взгляд. — Просто не верится, чтобы два медведя захотели ужиться в одной берлоге.

…Оказавшись на улице, Володя еще несколько минут постоял перед входом, потрясая кулаком в сторону директорского окна.